; ; ; ;

Вневременная элегантность Льва Лещенко

Вряд ли в нашей стране найдется хоть один человек, не знающий этого артиста. 50 лет на сцене, сотни записей и телеэфиров, бессмертные «День Победы» и «Соловьиная роща» – мягкий объемный баритон Льва Лещенко по праву назван «голосом эпохи». Но и сегодня он неутомим: записывает альбомы, выступает на стадионах, возглавляет музыкальный продюсерский центр, отлично вписываясь в современные реалии. В интервью журналу Mercedes-Benz артист рассказал, как ему это удается, что он думает о молодежи и почему ездит только на моделях с трехлучевой звездой на капоте.

Лев Валерьянович, 8 декабря в Московском международном Доме музыки состоится ваш концерт к 50‑летию творческой деятельности и презентация нового альбома «Я тебе подарю». Полвека на сцене – эпохальный срок. Что вы чувствуете по этому поводу? Ощущаете ли себя «живой легендой»?

Раньше я просто мечтал дожить до этого возраста, но никогда не думал, что это произойдет так быстро. Вся жизнь пролетела, как один миг. В то же время, оборачиваясь назад, понимаешь, сколько в ней было интересных событий. Правда, в памяти остаются только особые моменты радости, горестей, активной работы.  Об этом я и писал в своей книге воспоминаний «Апология памяти».

Я прошел через армию, входил в Группу советских войск в Германии в 1961–1964 годах. Тогда же, в Берлине, по ту сторону границы служил Элвис Пресли, это был Карибский кризис, и наши танки – СССР и США – стояли друг напротив друга у Бранденбургских ворот. Много ночей мы спали с автоматами, но потом конфликт пошел на спад, все уладилось благодаря переговорам, и я отправился служить в Ансамбль песни и пляски советских войск, где удалось немножко позаниматься музыкой. Там уже готовился к поступлению в ГИТИС. До этого проваливался два раза, но, вернувшись из армии, успешно сдал все экзамены и стал студентом. А на втором курсе – артистом Московского театра оперетты. Потому что руководитель нашего курса Георгий Ансимов был его худруком. Спустя пять лет у него же учился мой друг Володя Винокур – мы с ним выпускники одного педагога. А еще выпускник Ансимова – Дмитрий Бертман, основатель «Геликон-оперы». Я ходил туда на все спектакли и даже в качестве автора идеи и сопродюсера продвигал оперу Давида Тухманова «Царица» о Екатерине Великой – с февраля 2016 года этот спектакль будет идти на сцене и, я думаю, задержится в афише надолго.

 

Когда я бросил Театр оперетты, то очень много работал на радио, с оркестрами Федосеева, Рождественского, Шостаковича, Карамышева, Силантьева, Людвиковского. Там у меня появился выбор, расширился репертуар. С Геннадием Рождественским я спел две современные оперы и ораторию Щедрина. И параллельно работал с Силантьевым в песенном жанре. В те годы не существовало такого слова, как кроссовер, но я тогда был из разряда настоящих кроссоверов: мог петь и классику, и оперетты, и романсы, и обычные песни. Причем последние исполнял не так, как обычно делают оперные певцы – мощным классическим звуком. Я трансформировал его в более мягкий, доверительный, сердечный, что, собственно говоря, и расположило ко мне публику. В то время мало кто из классических певцов мог исполнять эстрадные песни, за исключением разве что Муслима Магомаева.

Вашими учителями в искусстве были Гончаров, Эфрос, Завадский – чему они вас научили? Насколько вообще важно хорошее образование для артиста?

У всех нас было классическое академическое образование: Муслим Магомаев окончил Московскую консерваторию, Иосиф Кобзон – Гнесинку, Эдуард Хиль – Ленинградскую консерваторию. А я – ГИТИС, как раньше говорили, «Институт марксизма-ленинизма с театральным уклоном». При этом он давал потрясающее образование, я счастлив, что попал именно к этим педагогам. В полном объеме мы изучали такие дисциплины, как философия, эстетика, этика. Мне кажется, образование для артиста – самое главное. Если нет базы, фундаментальных основ, творчество быстро заканчивается. Представьте себе деталь, которую кое-как сделали и она тут же сломалась. Для успеха нужно, чтобы все было грамотно выстроено. Образование – это условие и возможность для самореализации. И к тому же оно важно для самооценки. Самостоятельно, без фундаментальных знаний, человек вряд ли сможет чего-нибудь достичь. Только если его опекают. Но ведь раньше у нас не имелось института продюсеров, занимающихся художественной частью, раскруткой, менеджментом, маркетингом. Мы сами себе были и режиссерами, и критиками, и авторами, и исполнителями. Образование позволяло это делать, давало возможность определиться, сфокусироваться на чем-то одном, понять, куда направить свой творческий вектор. Люди с хорошим образованием более устойчивы в жизни. В 1990‑е всем хотелось реформ, реконструкции, но настоящего фундамента ни у кого не было. И шоу-бизнеса это тоже коснулось. Поэтому тогда со сцены исчезло множество исполнителей. Киноиндустрия, кстати, оказалась стабильнее, потому что старики в кадре всегда нужны. В годы перестройки мы тоже оказались забыты, нас не транслировали ни по радио, ни по телевидению. Обо мне говорили: Лещенко – отработанный материал. Но в середине 1990‑х, как только промышленность и шоу-бизнес начали развиваться, мы опять попали в нужный формат. И стало легче.

Свою первую запись помните?

Конечно. «Белая береза». Как-то в Гостелерадио я встретил композитора Шаинского, известного автора детских песен – «Чунга-чанга», «Крокодил Гена», «Улыбка» и т.д. «Вас Лещенко зовут? Песни поете? У меня есть для вас хорошая песня, может, зайдете в студию, послушаете?» Мы зашли, Шаинский сыграл «Белую березу» и спрашивает, когда получится ее записать. Я говорю: «Да хоть сейчас». Он изумился: «А вы сможете?» Мне тогда приходилось каждый месяц петь по десять программ живого эфира: русские романсы, оперные арии, песни советских композиторов. И я здорово натренировался у микрофона, но записи не было. Сделал ровно два дубля, и Шаинский объявил, что его все устраивает. Стою я как-то потом на остановке в Чертанове, слушаю транзистор (мы все тогда с ними ходили), и вдруг по радио объявляют: «Шаинский. “Белая береза”». Я слушаю и думаю: «А кто поет-то?» Не узнал свой голос! Такая же история у меня была с песней Пахмутовой «До свиданья, наш ласковый Миша». Прихожу в студию, а Пахмутова говорит: «Не знаем, что теперь делать, – в ЦК сказали, что медведи не летают». Я все равно, конечно, все выучил и записал. Думал, проходная песня, а она потом стала символом Олимпиады.

Был в вашей жизни момент, после которого проснулись знаменитым?

Международный фестиваль песни в Сопоте и «Золотой Орфей». Я тогда получил два лауреатства в один год. Фестиваль в Сопоте смотрела вся страна, его транслировали три из четырех имевшихся тогда телевизионных каналов. После эфира я и проснулся знаменитым, на улицах начали узнавать – тогда я еще ездил на общественном транспорте. Пошли первые телевизионные съемки, программы, «Голубые огоньки». За три года записал около 200 песен. Ведь все композиторы приносили их на радио. «Кто может быстро записать?» – «Лещенко». И я был совершенно безотказным, потому что это позволяло выполнить норму: записал песню – можешь в этом месяце десять «живых» эфиров не вести, не петь с утра на радио севшим голосом Шуберта. Вообще мой директор говорит, что у меня самое большое количество записей в интернете – 561 песня. Вряд ли у кого столько найдется. Если только у Аллы Борисовны? Хотя не думаю – она избирательна. А я записывал все подряд, но среди такого количества композиций попадались и шедевры, например «Не плачь, девчонка».

Что для вас слава? Как вы переносите повышенное внимание к своей персоне?

Я стараюсь быть проще, спокойно хожу в магазин за продуктами. Узнает меня продавщица… Улыбнусь, поздороваюсь. Ко мне в студию сегодня приезжала одна известная певица, и с ней несколько людей. Одна девушка помогает снять пальто, в дверях стоит телохранитель. Ну кому мы нужны? Кто кого охраняет в этой стране? Я никогда не создаю дистанции. Мой педагог Георгий Павлович Ансимов все время говорил: «Артист должен быть нейтральным».

Какие качества необходимы артисту, чтобы долго иметь успех на сцене?

Сейчас какое-то затишье в шоу-бизнесе. Ко мне часто подходят молодые исполнители, спрашивают, что делать. И я отвечаю: «Работать. Даже если тебя пригласили в ЖЭК». Важно всегда оставаться в алертном состоянии. Агаларов рассказывал мне, как снимали клип его сына Эмина в США, когда на съемках оказалось множество важных медийных персон, и все они работали за крошечный гонорар 300–400 долларов. Там есть правило: медийные лица обязаны часто сниматься, чтобы не выпасть из тренда. Все варятся в одном котле. Не снялся – все, тебя забыли. Помните такой анекдот? Кроха сын пришел к отцу и спрашивает: «Что такое номенклатура?» – «Представь себе, сынок, крынку с галушками, вот их мешают, мешают, и вдруг одна выпала. Вот она уже не номенклатура». Я никогда не писал дневников, не афишировал своих работ, фотографий. Мне кажется, если человек останется в памяти народа, то его размышления, песни, съемки – все наиболее важное отфильтруется само собой. А когда нам что-то назойливо предлагают… Современные хиты и группы быстро появляются, вспыхивают и так же быстро исчезают. Мне ближе классика. В том числе и классика Mercedes-Benz, в офисе которого мы сейчас находимся. Это же годы человеческого труда, академическая школа, внимание к деталям, постоянное усовершенствование, обновление. Если этого не делать, начинается застой, ты превращаешься в рудимент, исторический или человеческий.

Вы гастролируете по стране, принимаете участие в телешоу, недавно произвели фурор на молодежном фестивале Kubana среди панков и рокеров. Насколько вы себя ощущаете включенным в современную жизнь, культуру, шоу-бизнес? Или все-таки вы – «человек другой эпохи»?

Нельзя жить в этом времени и не быть современным человеком. Под время нужно подстраиваться. Меня окружает множество молодежи. Из-за этого и у меня мозги по-другому работают. Иногда даже хожу тусоваться, не в ночные клубы, но вот, например, был на премьере клипа Филиппа Киркорова в ресторане отеля Four Seasons. Для Kubana я переделал свой репертуар, включил туда несколько рок-баллад в стиле Криса Ри – я, может, не пою такое на телевидении, но в репертуаре оно имеется. Но самое удивительное, что после выступления меня спрашивали, почему я не спел «Соловьиную рощу»! И человек 200 выстроились в очередь за автографом. Прекрасная, продвинутая молодежь. Из хороших вузов. Да я такой публики в жизни не видел! Поэтому когда говорят, что фестиваль запретили из-за пьянства и наркотиков, – это все ерунда. Там были обычные студенты с палатками, такие же, как мы много лет назад.

Думали ли вы когда-нибудь о завершении карьеры, прощальном туре или не представляете себя без сцены?

8 декабря в Международном доме музыки я исполняю совершенно новые песни с нового диска. И тем самым как бы заявляю: «Друзья мои, я не хочу никуда уходить». Пока у меня есть публика и возможность заниматься творчеством, буду это делать. А то ведь у нас как? Все уже попрощались: и Алла, и Аллегрова, и Кобзон. И опять возвращаются. «У нас не уходят со сцены, – как говорит мой товарищ Винокур. – У нас уносят».

У вас есть хобби? Чем вы занимаетесь в свободное время?

Я вам честно скажу: смотрю только спортивные передачи. Практически не интересуюсь эстрадой. Мое хобби – это, конечно, спорт, баскетбол. Люберецкий баскетбольный клуб «Триумф», почетным президентом которого я был, принимал участие в Еврокубках. И я ездил с командой во Францию, когда мы играли. А недавно в Будапеште взял машину и поехал за 180 километров в Сольнок на игру «Зенита», чем очень там всех ребят удивил.

Люблю читать, но это, наверное, не хобби – читать любят все. То же самое с изобразительным искусством. За границей всегда хожу на выставки. Когда служил в Германии, неплохо изучил Дрезденскую галерею. Еще люблю часы. Думаю, если не считать российских олигархов, у меня самая большая коллекция (около 120 моделей), и все современные бренды в ней представлены: Ulysse Nardin, Audemars Piguet, Hublot, IWC, Vacheron Constantin, Breguet. Все знают, что я их собираю, постоянно дарят. Мне нравится меняться часами со знакомыми. Если лечу в самолете и вижу у соседа приличные часы, говорю: «Давай махнемся». Однажды случился потрясающий обмен с нашим соотечественником, живущим в Америке. У меня тогда был Audemars Piguet. Смотрю, у него тоже что-то навороченное. Он отнекивался изо всех сил: «Лев Валерьянович, да не надо, у меня плохие». Но я все равно настоял на своем. Приезжаю в отель, подношу их к глазам и читаю мелким шрифтом название марки: «Салют». Так он в моей коллекции и остался.

А какая была ваша первая машина?

«Жигули». Ее покупка – тоже своего рода жизненная веха. Год я ездил без прав, потом их получил и сразу рванул с другом в Тольятти за запчастями. Потом у меня появился знакомый, бывший артист Театра оперетты, у него самого был Mercedes-Benz E‑Класса. С его помощью я приобрел себе подержанный Saab – мою вторую машину. Потом уже пошли автомобили другого уровня. Свой первый Mercedes, серебристый, тоже подержанный, я привез из Германии лет 30 назад. Немец, который его продавал, подошел к нему, погладил и заплакал! Я его еще успокаивал. Когда началась перестройка и у меня появились деньги, начал покупать новые машины. Я вообще их очень люблю, никогда не пройду мимо красивой классной машины. Но в последние годы езжу только на Mercedes.

Почему в итоге остановили выбор именно на Mercedes-Benz? Чем вам нравится эта марка?

Абсолютно всем. Я когда шел сюда, на интервью, любовался автомобилями, как же здесь красиво в офисе! Во‑первых, Mercedes-Benz очень надежен. Хотя некоторые скажут, что дороговат иногда в обслуживании, зато с ним не бывает проблем. Я уж не говорю о комфорте. – доступная роскошь: модели среднего и экономкласса так же прекрасны, как и люксовые. Просто они чуть меньше и с меньшим количеством технических наворотов. Люди, которые стремятся к качеству, должны иметь это в виду. Это оптимальное соотношение цены и качества. Популярность к Mercedes-Benz пришла не случайно. Она завоевана годами эксплуатации моделей в самых разных условиях по всему миру. И в жару, и на холоде автомобиль прекрасно себя ведет. А еще марка трепетно относится к клиентам. Поэтому и происходит взаимная любовь. Если бы я встретил создателя Mercedes-Benz, то просто бы ему поклонился. Это действительно гордость мирового автопрома.

 

Статистика славы

В 1969 году принят в труппу Московского театра оперетты
В феврале 1970-го успешно пройдя конкурс, стал солистом-вокалистом Гостелерадио СССР
В 1972 году стал лауреатом конкурса «Золотой Орфей» в Болгарии. В том же году с песней «За того парня» получил первую премию на престижном в то время фестивале в Сопоте
10 ноября 1975 года Лев Лещенко впервые исполнил песню «День Победы»
В 1984 году певцу было присвоено звание «Народный артист РСФСР»
В 1990 году создал и возглавил театр эстрадных представлений «Музыкальное агентство», которому впоследствии был присвоен статус государственного
В 1999 году на площади Звезд концертного зала «Россия» была заложена именная звезда Льва Лещенко
 
За годы творческой деятельности выпустил десятки пластинок, магнитоальбомов и компакт-дисков
У Льва Лещенко самое большое из российских певцов количество записей в интернете – 561 песня