; ; ; ;

Чтобы хотеть жить

«Ночной снайпер» Диана Арбенина, когда пишет песни, черпает вдохновение из чувств – любви и жажды скорости. Она откровенна со своими поклонниками, доверяет им и готова выслушать.

В интервью Диана рассказала об особенностях выступлений в разных странах, как аудитория на концертах реагирует на энергетику артиста, о том, что у автомобилей и музыкальных инструментов есть пол (мужской или женский), и о многом другом.

 

Я не мыслила ни о каком пути, кроме как писать песни. Этим я занимаюсь уже 22 года и превосходно себя чувствую в этом амплуа. Люблю ритм-гитару, играю преимущественно на Gibson – 99,9% моих инструментов – это Gibson разных моделей. Кроме того, я играю на пианино, у меня за спиной музыкальная школа по классу фортепиано.

Передо мной никогда не стоял выбор, кем быть, поскольку я никогда никем быть не хотела. Когда я оканчивала школу, мои одноклассники куда-то стремились, а я хотела, чтобы школа не заканчивалась и всё оставалось таким же веселым и прекрасным. После школы я поступила в иняз, изучала английский и немецкий языки. Затем, в Питере, к ним добавился французский язык. Все это время я занималась любимым делом – музыкой, написанием песен. В итоге на сегодняшний день у нас есть коллектив, которому очень много лет и который имеет свой стиль – он мне очень дорог.

Единственные источники вдохновения – любовь и скорость. Кроме чувств я ни на что не полагаюсь. Они – основной импульс. Я не представляю, о чем можно писать песни, кроме любви. Особенно в творчестве девушки. Я не верю в социальный подтекст творчества. Мне кажется, что если творчество честное, – это рефлексия и индивидуализм.

Меня вдохновляет скорость. Когда я начинала писать песни, в Питере, в 1993 году, очень много каталась по городу на велосипеде. Как только я набирала скорость, в голову сразу приходила ритмическая фраза, вслед за которой рождалась музыкальная фраза. Сначала был ритм, который рождался скоростью и движением, этим ритмом рождалась музыкальная фраза, которой, в свою очередь, рождалось слово. Однако не всегда песня пишется по этой схеме. Например, однажды я прочитала фразу Милорада Павича «где-то есть корабли» и моментально её спела, положив на мелодию. С тех пор для меня эта фраза звучит только так – как песня.

Чем больше видишь стран и людей, тем становится яснее, что публика, например, в России, Китае или США ничем не отличается. Где бы я ни выступала, передо мной всегда одна задача – доказать публике, что тебе есть, что сказать ей, захватить её своей музыкой, словами, энергией. Я никогда не ошибалась в этом плане. У меня нет страха перед тем, что публика меня не поймёт. Кстати, очень много русских ходит на мои концерты по всему миру. Они с трепетом принимают меня. Единственная разница в аудиториях – это степень доверия к музыканту. Только от тебя зависит, заслуживаешь ты доверия публики или нет. Везде публика реагирует на энергию. Аудитория всегда зависит от энергетического посыла, который музыкант в неё внедряет. Будь то Петербург, Кабул или Рейкьявик, на мне лежит огромная ответственность перед аудиторией. У человека, уходящего с моего концерта, должно остаться отличное впечатление. Он этот концерт прожил вместе со мной. Приходя на следующий концерт, он хочет того же, и мне приходится завоёвывать его заново. Моя аудитория выросла вместе со мной. Когда мне было 17 лет, людям, которые нас слушали, было столько же. За годы никто не ушел, но молодые люди выросли. Им сейчас около 40 лет. Мне нравится. Что аудитория расширилась, она стала молодеть и взрослеть одновременно. То есть на мои концерты ходят и 16- и 65-летние люди. Кроме того, послушать нас приходят люди из разных слоев, что очень интересно для меня, ведь каждый из них находит в песнях что-то, что ближе ему: 16-летний пацан – своё, а интеллигентная женщина средних лет – совершенно другое. Отчасти это происходит потому, что я пишу много разных песен. Кроме того, те чувства, которые я испытывала 20 лет назад, не похожи на те чувства, которые я испытываю сейчас.

В принципе наша аудитория интеллигентна. К нам не приходят покорные и безвольные, у нас не бывает слэма, когда люди в зале раскачиваются и толкаются, на наших концертах не было ни одной хулиганской выходки, не было ни одного несчастного случая. Даже выпивающие люди на наших выступлениях ведут себя прилично.

Я точно знаю, чего от меня ожидает аудитория. Любопытно, что этому меня научили японцы. Как-то раз на наш концерт пришла японская делегация, послушала песни, а потом предложила нам совместно поработать: выпустить альбом, сделать концерт и т.д. Тогда я не поняла, зачем им это, если они не понимают русского языка. Они ответили: «В вас столько силы духа и желания жить, что ваше творчество поднимет уровень самосознания японской молодежи». В итоге мы согласились, поехали и продуктивно поработали в Японии. Я думаю, что некоторые люди приходят на наши выступления, чтобы хотеть жить. Мне очень нравится отдавать аудитории силу, жизненный кураж, который во мне есть до сих пор. Я понимаю, что я наполняю людей энергией.

Поклонники взрослеют вместе со мной. Есть люди, которых я вижу на каждом нашем концерте много, много лет. Мне очень приятно, что я изменилась, а они остались. Важно учесть, что оголтелые фанаты считают, что ты, музыкант, их собственность. Они считают, что меняться ты не можешь, они считают, что ты должен всегда делать только то, что им когда-то понравилось. Любые изменения или эксперименты в музыке они очень болезненно воспринимают. Любопытно, что, несмотря на то, что меня ругают, они всё равно продолжают ходить на нас.

Я многого достигла, создавая песни, и, конечно, изменилась сама. Раньше я была очень зажата, очень боялась показать и рассказать о том, что чувствую. Теперь нет. Что касается привилегий, которые есть у моих фанатов, пожалуй, у них есть одна – я им больше доверяю. Кроме того, они знают, что могут ко мне прийти и я их выслушаю. Есть даже те люди, которым я чем-то помогла. Несмотря на то, что мне претит панибратство, мне не нравится, когда артист ради всеобщей любви делает из себя рубаху-парня и свойскую девчонку.

Я играю на Gibson Chet Atkins – полуакустической гитаре, которая очень хороша как для акустических, так и для электрических концертов. Вообще я очень люблю акустические гитары и почти всегда пишу песни на них. Для меня акустическая гитара – это проверенный товарищ, друг. Отмечу, что для меня гитара – это не девушка. То есть, это не она, а он.

Кстати, я и автомобили делю на мужчин и женщин. Например, «Гелендеваген» – очевидно мальчик, а новый S-Класс купе, пожалуй, девочка. Барышня с очень непростым характером и с большим потенциалом.

Сейчас я думаю о том, чтобы попробовать поиграть на бас-гитаре. Я очень много песен пишу из рифов (музыкальных фраз, на которых основываются песни). Риф – это дело баса, поэтому мне хочется попробовать играть на этом инструменте.

Кстати, даже из шести струн обычной акустической гитары мои любимые – низкие. Именно их я чаще всего рву.

Я никогда не была туристом в привычном понимании этого слова. Я либо приезжаю играть, и тогда знакомлюсь со страной через аудиторию, людей, её населяющих, либо приезжаю без определенной туристической программы, беру в аренду автомобиль и внедряюсь в среду. Несмотря на то, что я люблю живопись, приехав в Нью-Йорк, я не бегу в музей смотреть импрессионистов или современную американскую живопись. Мне не это важно. Мне важно шататься по улицам, только так я чувствую себя в среде.

Что касается транспорта, я больше всего предана мотоциклу и лишь потом автомобилю. Однако после того, как у меня родились дети, мотоцикл отошел на второй план, поскольку это опасное транспортное средство.

Если выбирать автомобиль, то полагаюсь исключительно на свое мнение: нравится, не нравится. Обязательно знакомлюсь с автомобилем лично, чтобы понять, он твой или не твой? Поэтому никогда не покупала автомобиль у перегонщиков. Не понимаю, что могут пригнать.

Я сноб. На свете есть лишь несколько машин, наверное, двух марок, которые я считаю настоящими автомобилями. Все остальные машины для меня – передвигающиеся коробки на колесах. Мне нравится, когда автомобиль сделан умно, когда он маневренный и компактный. Сейчас я езжу на автомобиле, который, наверное, может летать в космосе. Он может развернуться на небольшом пятачке. Мне непонятно, как можно ездить на каком-то другом автомобиле, на котором нельзя почувствовать дорогу? Я не гонюсь за громкими марками, потому что может так случиться, что при личном знакомстве пойму, что автомобиль мне категорически не подходит. Я не меняю автомобили каждые два года. Привязываюсь очень к машине, и мне очень сложно прощаться с тем, что я полюбила. За 22 года у меня было около шести автомобилей. Сейчас мечтаю о залихватском грузовике, потому что нам нередко приходится перевозить многочисленные музыкальные инструменты.

Признаюсь, что раньше не думала о том, чтобы приобрести автомобиль Mercedes-Benz. Мне казалось, что есть в них некая скука, они для сытых бюргеров. Но когда увидела S-Класс купе, то поняла, что это уж точно нескучный автомобиль, а когда села за руль, то подумала, что с этим авто мне наверняка будет весело…

Немцы прекрасны. Они настолько педантичны в производстве автомобилей, что это позволяет им быть королями на рынке. Они продумывают конструкцию авто до мельчайших деталей. В их работе нет ни намека на халатность. Всё сделано четко и виртуозно.

Я не хулиганю на дороге, не подрезаю, держу дистанцию. Стараюсь быть вежливой, но я резкая, особенно когда опаздываю. Один лишь раз я не включила поворотник, когда пыталась перестроиться в соседний ряд, и жёстко поругалась с мужчиной, который не пропустил меня и сказал: «Я всегда пропускаю, но таких как ты – нет, потому что надо было включить указатель поворота!» Пришлось признать свою неправоту. Не могу сказать, что достигла в вождении совершенства. Даже хочу пойти на курсы экстремального вождения.

Мне нравится сафари, автомобильные приключения с труднопроходимыми участками дороги. Времени нет, чтобы всласть поводить машину. Очень люблю кататься по ночной Москве. При этом никогда не включаю кондиционер, потому что он негативно влияет на голосовые связки. Всегда езжу с открытыми окнами. Люблю город с его духотой, выхлопными газами, запахом скошенной травы, тополями, людьми, соседями по движению. Ночной воздух Москвы прекрасен!

Не хватает времени, чтобы спокойно подумать над вопросом «кто я?». Не хватает времени на то, чтобы не спешить. Хочу научиться останавливаться, но у меня пока не получается.